[NSM]

Гыррн начинает здесь.

Когда обоз добрался до вершины холма, Гыррн в душе обрадовался, увидев недалеко от дороги очертания шахты, про которую рассказывал Бехин. Это означало, что до самого Энмери оставалось порядка десяти километров, и терпеть этот жуткий ливень оставалось недолго. Обоз был крытым, но за день дождь успел насквозь промочить всё. Даже тянущееся время, казалось, было каким-то сырым.

Они выехали из Огделы ранним утром, когда многие деревенские ещё спали, и ехали весь день, делая только необходимые остановки, но несмотря на это короткий зимний день уже давно успел смениться сумерками. На своих двоих Гыррн вполне сумел бы покрыть расстояние до Энмери за полдня, но скорость гнолльего следопыта не сравнить со скоростью большого крестьянского обоза, едущего в город на закупку.

Дождь безо всякого ветра, идущий уже пятый день, прибивал к земле почти все запахи, заполняя воздух прохладной январской свежестью. Равномерный шум дождя убаюкал двух людей и гнома, сидевших в обозе рядом с Гыррном и кутавшихся в толстые плащи. Однако гнолль смотрел на вещи в несколько ином свете и потому бодрствовал. Если бы он решил устроить засаду, он бы устроил её именно сейчас. Обнадёживало то, что здесь его сородичи появлялись редко, да и грабить пока было нечего.
– Гыррн, видишь шахту? Скоро приедем, – Бехин, сидевший на вожжах, обернулся к гноллю. – Хорошо идём... я думал, дороги совсем развезёт.
За то время, которое Гыррн общался с жителями Огделы, он успел привыкнуть, что они почти ничего не видели после захода солнца.

Некоторое время спустя они подъехали к границе города. Развернулась неизбежная сцена объяснений со стражником. Было похоже, что они с Бехином были знакомы. Они долго спорили, можно ли пускать в город гнолля, но когда к спору подключились все остальные пассажиры обоза, стражник сдался под их натиском, немного успокоенный живописными рассказами о том, какой Гыррн умный, добрый и хороший.
– Только учтите: за своего питомца отвечаете головами, – сказал человек. – И как можно раньше сообщите начальнику стражи, хорошо?
Домиры ответили энергичными кивками и заверениями, что всё будет хорошо. Обоз поехал дальше.

Вообще, городом Энмери можно было назвать лишь с большой натяжкой. Крохотный городок существовал засчёт шахты, где добывались драгоценные металлы. Бехин рассказывал, что севернее по течению реки, которую огдельцы называли Скельд, золото даже как-то вымывали прямо из речной воды. Крупные дороги, по которым ехал обоз, были выложены камнем, но окраины Энмери почти ничем не отличались от его теперь уже родной деревни, разве что здесь было меньше деревянных построек и больше каменных.

Попетляв по улицам Энмери, обоз выехал на маленькую площадь и остановился перед внушительным двухэтажным зданием. В темноте сложно было оценить его размеры, на которые намекали лишь масляные фонари, развешанные кое-где по каменным стенам здания. Ливень удивительным образом скрадывал детали в непривычной для гнолля городской обстановке.

Бехин попросил Гыррна посидеть какое-то время в обозе и никуда не уходить. Деревенские слезли и быстро зашагали в сторону здания, вскоре скрывшись за дверями. Минут десять спустя Бехин вернулся и повёл обоз за угол здания, во двор. Затем он распряг лошадей и сказал подбежавшему парню, чтобы тот отвёл их в конюшню и хорошенько позаботился о них. Даже дождь не смог заглушить орочий запах, исходивший от конюха, хотя Гыррн и в темноте прекрасно видел, что этому домиру не повезло только с одним родителем. Вторым был, очевидно, человек.
– Хорошо, Гыррн, посиди ещё совсем чуть-чуть, – гнолль услышал усталый, но бодрый голос Бехина. – Мы сейчас договоримся, где укрыть тебя на ночь, а завтра с утра ты наконец увидишь, что такое большой городской рынок!

Человек слез с обоза и скрылся за дверью. Со стороны двора тоже можно было войти внутрь здания, но дверь была не такой большой.

Гыррну ничего не ставалось, кроме как ждать.

По прошествии примерно получаса он понял, что зимний холод потихоньку пробирается под шерсть. Конечно, гноллю не хотелось подводить Бехина, но всё-таки замёрзнуть ему не хотелось больше.

[NSM]

    мини-карта

Толстые серые прямоугольники - двери
Тонкие белые прямоугольники - окна
Кругляшок с мордой - гнолль
Тройной кружок - говорящий человек
Сетка - стандартная пятифутовая (~1,5 м)

Рейнджер открыл дверь и, слегка пригнувшись, вошёл внутрь. Его сразу же окутала волна тёплого воздуха и целый ворох самых разнообразных ароматов, в том числе и еды.

Вокруг действительно никого не было. Гыррн оказался в коридоре, простиравшемся в обе стороны от него. Более короткий рукав слева упирался в дверь, правый же заворачивал за угол в самом конце и вёл, по всей видимости, в главную залу. В неё же вёл и проём в нескольких шагах справа от гнолля. Сквозь него виднелись несколько мужчин, но они навряд ли видели хоть что-то дальше коллекции одинаковых пустых кружек и тарелок, стоящих перед ними на столе.

Гыррн неторопливо и плавно вошёл в большую залу, после чего остановился, чтобы осмотреться. Десяток больших столов, лавки, стойка хозяина – вот, пожалуй и всё, что составляло мебель аскетичного гостиничного зала. Может быть, засчёт этого сама зала казалась действительно просторной – Гыррн с его незаурядным ростом не чувствовал нависающего над головой потолка, до которого было никак не меньше четырёх метров. Под потолком висело несколько люстр: массивных колёс с закреплёнными на них фонарями. Несмотря на кажущуюся простоту, сочетание белого и тёмно-коричневого в обстановке залы придавало ей какой-то уют. Хотя, может, Гыррн просто начал привыкать к чужому понятию уюта.

Домиры – среди которых были и люди, и хоббиты, и дварфы, и ещё не пойми кто – заказывали и платили, ели и пили, выпивали и напивались компаниями и по одиночке, наполняя залу звоном посуды и деловитым гомоном. Первые десять секунд на Гыррна никто не обращал внимания, но затем лица, весёлые, угрюмые и захмелевшие, одно за другим стали обращаться к мохнатой фигуре у проёма, а голоса сначала заметно притихли, а потом и вовсе сменились шёпотом.

Человек средних лет, сидевший один за ближайшей к гноллю лавкой, доел похлёбку, пододвинул тарелку с ароматным мясом и только после этого поднял на Гыррна внимательный и испытующий взгляд. Глаза его поблёскивали в неярком свете, однако он не выглядел ни испуганным, ни обескураженным – напротив, в его взгляде виднелся чуть ли не вызов.

– Так-так, – сказал он негромко, но его слова прозвучали очень отчётливо в тихой зале. – Ты, никак, и есть животинка, которую честные домиры привезли с собой на ярмарку? Что же ты принёс с собой?