Помогаю Глуми в обездвиживании стражников.

Количество бросков: 1

– Уверен, общими силами нам будет намного проще восстановить справедливость, – вставил ассаз. Он не сомневался, что Рауль и так последовал бы за своим неприкасаемым хоть на край света, но сглаживать углы было его профессиональной привычкой. А слуга Фиралай, судя по всему, только что невольно выставил себя невежей, так что подбодрить его не мешало.

Велари повернулся и прошёл к своему месту. «До чего глупая ситуация», – подумалось ему. – «Разве может такое случиться на просторах Альянса? Каждый там с рождения имеет знак отличия. Сразу видно, кто он, кто ты и кто из вас облечён властью над другим». Эта почти случайная мысль преисполнила священника гордостью – как-никак, и он был наследником великой мудрости древних южан. Сказать это сейчас было бы верхом неприличия, и Велари только скромно улыбнулся, садясь на пол, но он сделал себе заметку подать эту идею Кену Канли, когда они восстановят его права на трон.

– Уверен, общими силами нам будет намного проще восстановить справедливость, – вставил ассаз. Он не сомневался, что Рауль и так последовал бы за своим неприкасаемым хоть на край света, но сглаживать углы было его профессиональной привычкой. А слуга Фиралай, судя по всему, только что невольно выставил себя невежей, так что подбодрить его не мешало.

Велари повернулся и прошёл к своему месту. «До чего глупая ситуация», – подумалось ему. – «Разве может такое случиться на просторах Альянса? Каждый там с рождения имеет знак отличия. Сразу видно, кто он, кто ты и кто из вас облечён властью над другим». Эта почти случайная мысль преисполнила священника гордостью – как-никак, и он был наследником великой мудрости древних южан. Сказать это сейчас было бы верхом неприличия, и Велари только скромно улыбнулся, садясь на пол, но он сделал себе заметку подать эту идею Кену Канли, когда они восстановят его права на трон.

– Уверен, общими силами нам будет намного проще восстановить справедливость, – вставил ассаз. Он не сомневался, что Рауль и так последовал бы за своим неприкасаемым хоть на край света, но сглаживать углы было его профессиональной привычкой. А слуга Фиралай, судя по всему, только что невольно выставил себя невежей, так что подбодрить его не мешало.

Велари повернулся и прошёл к своему месту. «До чего глупая ситуация», – подумалось ему. – «Разве может такое случиться на просторах Альянса? Каждый там с рождения имеет знак отличия. Сразу видно, кто он, кто ты и кто из вас облечён властью над другим». Эта почти случайная мысль преисполнила священника гордостью – как-никак, и он был наследником великой мудрости древних южан. Сказать это сейчас было бы верхом неприличия, и Велари только скромно улыбнулся, садясь на пол, но он сделал себе заметку подать эту идею Кену Канли, когда они восстановят его права на трон.

Священник думал, что вздремнёт и полёт пройдёт мгновенно, но это оказалось заблуждением. На протяжении всего времени Велари не мог найти себе места: то сидел в палатке, то расхаживал взад-вперёд по ковру, то безуспешно всматривался во всё такой же непроницаемый туман. В очередной раз забравшись в укрытие с твёрдым намерением заснуть, ассаз ощутил резкий толчок, за ним последовал выкрик человека, и ковёр остановился.

Не прошло и минуты, как чужеземцы внось затеяли ссору. На этот раз словами не обошлось, и Велари показалось, что вот-вот дойдёт до рукоприкладства. Сейчас человек и дварф подтверждали одни из самых нелицеприятных черт, известных о них в южной империи. «Да что они творят? Судят да рядят о наших традициях... Они хоть понимают, в какое положение ставят меня и всех райзатаркилов?» – негодовал жрец, спеша к краю ковра, откуда слышались голоса. Перед его мысленным взором уже предстала картина: два чужеземца покалечили друг друга на глазах у бездействовавшего служителя Лучезарной! Немыслимо! Что подумают его собратья в столице Альянса? К счастью, непоправимого ещё не случилось.

– Что вы себе позволяете?! – вмешался священник, говоря в непривычно повышенном тоне. – Немедленно прекратите! Вам обоим следовало бы получше узнать местные порядки, прежде чем обвинять друг друга в их нарушении.

Ассаз втиснулся между двумя домирами и посмотрел в глаза человеку. Тот был чуть ли не на полголовы выше, но жрец всё равно постарался сделать как можно более строгий вид.

– Господин Кен Канли, я не знаю заморских титулов. У себя на родине вы можете быть бароном, баронессой или кем угодно, но сейчас мы все в одной лодке, и нам вместе вычерпывать из неё воду. Ради святого лика Райзы, умерьте свои чувства, я вас прошу.

Призывая спорщиков к порядку, Велари сам едва совладал с голосом. Немного более спокойно, но всё ещё негодуя, он обратился к выходцу гор:
– А от тебя я этого никак не ожидал, Дордгар. Когда мы вчетвером ехали сюда два дня назад, я говорил, что отвечаю за вас, пока вы не взойдёте обратно на корабль. Я просил вести себя прилично, разве нет? То, что Говорящий в меньшей степени домир, чем все мы, не даёт никому права его просто так оскорблять. У него же ещё есть душа.

Ассаз смолк. Глядя на чужестранцев, он убеждался своими глазами, что межкастовый язык жестов вовсе не причудливая традиция. Это было высшее благословение и результат многовековой мудрости. Ему и Галиусу, например, ни за что даже в голову бы не пришло пререкаться, будто двое завсегдатаев кабака.

Священник думал, что вздремнёт и полёт пройдёт мгновенно, но это оказалось заблуждением. На протяжении всего времени Велари не мог найти себе места: то сидел в палатке, то расхаживал взад-вперёд по ковру, то безуспешно всматривался во всё такой же непроницаемый туман. В очередной раз забравшись в укрытие с твёрдым намерением заснуть, ассаз ощутил резкий толчок, за ним последовал выкрик человека, и ковёр остановился.

Не прошло и минуты, как чужеземцы внось затеяли ссору. На этот раз словами не обошлось, и Велари показалось, что вот-вот дойдёт до рукоприкладства. Сейчас человек и дварф подтверждали одни из самых нелицеприятных черт, известных о них в южной империи. «Да что они творят? Судят да рядят о наших традициях... Они хоть понимают, в какое положение ставят меня и всех райзатаркилов?» – негодовал жрец, спеша к краю ковра, откуда слышались голоса. Перед его мысленным взором уже предстала картина: два чужеземца покалечили друг друга на глазах у бездействовавшего служителя Лучезарной! Немыслимо! Что подумают его собратья в столице Альянса? К счастью, непоправимого ещё не случилось.

– Что вы себе позволяете?! – вмешался священник, говоря в непривычно повышенном тоне. – Немедленно прекратите! Вам обоим следовало бы получше узнать местные порядки, прежде чем обвинять друг друга в их нарушении.

Ассаз втиснулся между двумя домирами и посмотрел в глаза человеку. Тот был чуть ли не на полголовы выше, но жрец всё равно постарался сделать как можно более строгий вид.

– Господин Кен Канли, я не знаю заморских титулов. У себя на родине вы можете быть бароном, баронессой или кем угодно, но сейчас мы все в одной лодке, и нам вместе вычерпывать из неё воду. Ради святого лика Райзы, умерьте свои чувства, я вас прошу.

Призывая спорщиков к порядку, Велари сам едва совладал с голосом. Немного более спокойно, но всё ещё негодуя, он обратился к выходцу гор:
– А от тебя я этого никак не ожидал, Дордгар. Когда мы вчетвером ехали сюда два дня назад, я говорил, что отвечаю за вас, пока вы не взойдёте обратно на корабль. Я просил вести себя прилично, разве нет? То, что Говорящий в меньшей степени домир, чем все мы, не даёт никому права его просто так оскорблять. У него же ещё есть душа.

Ассаз смолк. Глядя на чужестранцев, он убеждался своими глазами, что межкастовый язык жестов вовсе не причудливая традиция. Это было высшее благословение и результат многовековой мудрости. Ему и Галиусу, например, ни за что даже в голову бы не пришло пререкаться, будто двое завсегдатаев кабака.

Сначала это было похоже на обычное забытьё. Но вскоре Велари, а точнее та его часть, что пробуждается в нас, когда засыпает сознание, начал чувствовать изменения. Окружающая его темнота стала ближе и вроде бы гуще – казалось, до неё можно дотронуться, если бы было чем – и в то же время Велари остро ощущал нереальность происходящего. Как сон, но явственнее, и одновременно дальше, как если бы вы были сторонним зрителем чужого сна. Вряд ли в существующих языках домиров найдутся подходящие слова, чтобы описать то, что сейчас чувствовал служитель Райзы.

Однако ассаз недолго задержался в этом состоянии (если вообще можно применить понятие времени там, где нет никого и ничего, а единственное, что есть вокруг – это всепоглощающая темнота). В какой-то момент всё замерло, остановилось, а затем медленно двинулось обратно (конечно, направлений здесь тоже не было). И вдруг ассаза словно куда-то резко потянуло. После короткого вознесения (а может, падения?) Велари на секунду осознал, что снова спит обычным сном. Не успел жрец обрадоваться, как мир взорвался бесчисленными звуками, красками и ощущениями.

Велари распахнул глаза и жадно вдохнул воздух, будто только что вытянутый из-под воды. Когда лёгкий шок прошёл, священник понял, что видит над собой лицо Галиуса. Значит подмога всё-таки пришла! Стараясь не встречаться с ним глазами, Велари изобразил жест глубокой благодарности и поднялся с заботливо подложенного кем-то одеяла, одновременно осматриваясь и про себя молясь, чтобы увидеть всех спутников живыми. Судя по всему, Златоликая сегодня благоволила ему.
– Вечно светит пламя твоё, Райза! – облегчённо выдохнул он тихим голосом.

Ассаз в чёрной накидке, имени которого жрец так и не знал, поторопил остальных. Велари поднял кинжал, вложил его в ножны за полой балахона и подхватил свой мешок, не без радости отметив, что от многочисленных ран не осталось и следа. После этого священник более внимательно осмотрел поле минувшей схватки. Пять небольших горстей пепла наталкивали на мысль, что один из упырей скрылся, но куда, сразу видно не было.

Взгляд Велари остановился на Дордгаре, и в голове всплыли слова, сказанные им какое-то время назад:
– Вера тоже может быть оружием, порой очень даже зримым и осязаемым, – добродушным тоном сказал он дварфу. – Так что же случилось после того, как меня свалила нечисть?

Сначала это было похоже на обычное забытьё. Но вскоре Велари, а точнее та его часть, что пробуждается в нас, когда засыпает сознание, начал чувствовать изменения. Окружающая его темнота стала ближе и вроде бы гуще – казалось, до неё можно дотронуться, если бы было чем – и в то же время Велари остро ощущал нереальность происходящего. Как сон, но явственнее, и одновременно дальше, как если бы вы были сторонним зрителем чужого сна. Вряд ли в существующих языках домиров найдутся подходящие слова, чтобы описать то, что сейчас чувствовал служитель Райзы.

Однако ассаз недолго задержался в этом состоянии (если вообще можно применить понятие времени там, где нет никого и ничего, а единственное, что есть вокруг – это всепоглощающая темнота). В какой-то момент всё замерло, остановилось, а затем медленно двинулось обратно (конечно, направлений здесь тоже не было). И вдруг ассаза словно куда-то резко потянуло. После короткого вознесения (а может, падения?) Велари на секунду осознал, что снова спит обычным сном. Не успел жрец обрадоваться, как мир взорвался бесчисленными звуками, красками и ощущениями.

Велари распахнул глаза и жадно вдохнул воздух, будто только что вытянутый из-под воды. Когда лёгкий шок прошёл, священник понял, что видит над собой лицо Галиуса. Значит подмога всё-таки пришла! Стараясь не встречаться с ним глазами, Велари изобразил жест глубокой благодарности и поднялся с заботливо подложенного кем-то одеяла, одновременно осматриваясь и про себя молясь, чтобы увидеть всех спутников живыми. Судя по всему, Златоликая сегодня благоволила ему.
– Вечно светит пламя твоё, Райза! – облегчённо выдохнул он тихим голосом.

Ассаз в чёрной накидке, имени которого жрец так и не знал, поторопил остальных. Велари поднял кинжал, вложил его в ножны за полой балахона и подхватил свой мешок, не без радости отметив, что от многочисленных ран не осталось и следа. После этого священник более внимательно осмотрел поле минувшей схватки. Пять небольших горстей пепла наталкивали на мысль, что один из упырей скрылся, но куда, сразу видно не было.

Взгляд Велари остановился на Дордгаре, и в голове всплыли слова, сказанные им какое-то время назад:
– Вера тоже может быть оружием, порой очень даже зримым и осязаемым, – добродушным тоном сказал он дварфу. – Так что же случилось после того, как меня свалила нечисть?

Ассаз оторопел. Он совершенно не ожидал, что дварф ринется к провалу и начнёт спускаться вниз. Тем не менее, разозлиться жрец не успел: судя по звукам, под потолком Дордгара ждали; верёвка задёргалась, послышались неразборчивые звуки, затем глухой удар и плеск воды. Кто – или что – упало, понять было нельзя, однако ответ очень скоро пришёл сам собой. Точнее не пришёл, а выполз с противоположного от Велари края – медленно и бесшумно. Если бы жрец не знал, что эти создания не испытывают эмоций, он бы поспорил, что увидел в глазах-огоньках упыря превосходство охотника над загнанной жертвой.
Дело было совсем плохо. В схватке один на один проклятая тварь разделается с ним в несколько ударов, да и божественная сила был на исходе. Все товарищи ассаза сейчас находились внизу, и он даже не знал, живы они ещё или нет. Это необходимо было выяснить, но упырь преграждал путь вниз; жрец колебался. В этот момент снизу донёсся глухой рык, явно чересчур живой для кого-то, кто уже пережил смерть.
Борьба продолжалась. Его спутники всё ещё бились с нежитью, может быть, на последнем дыхании, а раз так, он не мог позволить себе бездействовать. Или они вместе выберутся из этого кошмара, или вместе утонут в нём.
Повесив арбалет за спину, жрец вновь обратился к своему духовному началу. Произнося молитву, он начал приоткрывать душу, впуская богиню. Естественно, по собственной воле ни один домир не мог бы вместить в себя высшее существо и при этом выжить, однако священников самых разных религий часто обучали впускать в себя тот или иной аспект своего божества. Велари впускал в себя доброту Райзы; она переливалась через край, она почти не оставляла места другим эмоциям. Мысленно зачерпнув из этой чаши, жрец возвёл вокруг себя барьер, не пропускавший никаких злых мыслей ни внутрь, ни наружу.
Велари не был уверен, сработает ли такая защита против их врагов, но ему срочно нужно было спуститься к остальным, и время не ждало. Он ухватился за верёвку и рванул к дыре в полу.