На лице Гарнера явственно читалось выражение "Я же тебе говорил", но он пожалел Ральфа и не стал этого произносить вслух. Впрочем, это было уже после того, как он рарзядил-таки молнию с кинжала в исчезающего дворецкого, сразу после броска им ножей.

- Пошли. - Согласился Гарнер. - Я уже устал от этого дурного карнавала. Как "шатёр ужаса" на ярмарке: всё липовое и даже не страшное, а ты жалеешь о потраченных деньгах и времени.

- Ничего не ощущаю. Эта тварюга просто исчезла! - Наконец разрушил тишину полуорк. - Мы здесь лёгкая цель, если дождёмся того, что из всех щелей повалят... да хрен его знает, кто повалит в следующий раз. - Тут верзила ухмыльнулся щербато-клыкастой улыбкой и громче чем следовало заявил в пустоту: - Но я всё-ещё не хочу оказаться на пляжу с полуголыми домирками!

- Какого грома происходит?! - Воскликнул Гарнер, когда верёвка натянулась. Но потом они вытянули откушенный конец и вопрос отпал сам собой.

- Эй, Скром! Похоже Джалил сорвалась, у нас обрыв верёвки! - Прокричал волшебник в туман. - Скажи что ты её вытянул! Скром?! Скром!

- Твою маму за ногу... - Гарнер устало опустился на камни. Так нелепо. Он чувствовал себя не профессиональным охотником на задании большем чем жизнь, а одним из толпы детишек, которые попали в переплёт по дурости. Один погиб в сражение с цветком, двое других самостоятельно утопились, ещё двое не смогли перебраться через десятиметровый провал вдоль по стене с отверстиями для рук и ног. Жалкое зрелище! Ну как такое может быть?!

- Пойдём. - сказал Гром-филин мрачно. - Не будем терять время, у нас впереди ещё так много способов нелепо подохнуть!

- Ладненько! Я пошёл!

Гром-филин подошёл к краю обрыва и, закончив разминаться, лихо прыгнул в пелену тумана! И сразу же за его таким красивым уходом последовала серия звуков: стук удара об стену, шуршание и скрежет соскальзывающих пальцев и ногтей по камню, короткое испуганно-раздосадованное грязное ругательство... Потом верёвка на миг натянулась, потащив страхующих домиров вниз! Но сразу же после этого возникли потоки ураганного ветра, которые на секунду немного разогнали туман, достаточно для того, чтобы увидеть грузный силуэт взлетающего полуорка за спиной которого, складываясь крыльями, непрерывно били дуговые разряды жёлтых молний, с шипением врезающихся в стены.

- Всё в порядке, так и было задумано!... - немного неуверенно рыкнул волшебник, полетевший вперёд, на встречу неизвестности.

- Опять я виноват?! - Рыкнул на Скрома раздосадованный неудачей полуорк. - Действую сразу - нетерпеливый, сначала спрашиваю - нерешительный, и вперёд меня бегут топиться! Откуда мне знать: может, например, ты решишь в одиночку "сбегать посмотреть"?

- Этот туман магический, а значит может обладать и другими свойствами, помимо плохой видимости. - Это Гарнер уже ответил на вопрос Ральфа. - Слышал я как-то сказку про туман выпивающий жизнь... - тут полуорк отчего-то задумался, потом добавил: - ...хмм... я тут подумал, мне её ведь мамка рассказывала - может это и не сказка была вовсе.

- Если в воде нас ожидает драка, то вы не захотите оказаться в ней вместе со мной. - Мрачно заметил Гарнер. - Молнии ведут себя по другому в жидкости. Зато на рыбалку ходить удобно!

Гарнер отвлёкся от созерцания тела павшего товарища, и ответил лумрине, гному и человеку:
- Нам не понадобится пламя, чтобы сжечь Феникса - у него самого в душе достаточно огня. Я сделаю.

Полуорк забрал из снаряжения Зан-зарая всё, что могло понадобиться им в походе. Меч воина он забирать не стал вопреки желанию Ральфа - тот кто жил мечом, достоин того, чтобы и уйти с мечом. Поэтому Гарнер уложил огромное оружие вдоль тела на сгиб локтя, и положил руку воина на рукоять, которая была почти вровень с головой. Гарнер помнил, как Феникс иногда застывал в такой позе, отдыхал, переместив на меч часть веса. Стоя, конечно, но и для похорон это была вполне пристойная поза.

Закончив, Гром-филин склонился над телом и, просунув в отверстия маски пальцы, закрыл Фениксу глаза.

- Прости, братишка, не уберегли. - Гарнер возложил ему на грудь руку и сосредоточился, касаясь своим даром волшебника той эссенции огня, что была частью этого домира. Тело вспыхнуло быстро, сразу же занявшись чистым жарким пламенем, которое с лёгкостью пожирало не только плоть, но и броню с мечом. Огонь горел достаточно долго, чтобы собравшиеся вокруг домиры успели перевести дух, а окружающая их иллюзия - потерять изрядную часть своей чёткости. Наконец, когда жар улёгся, Гром-филин подобрал одну из пустых склянок, что вдоволь устилали недавнее поле боя, сполоснул её водой, и набрал внутрь горсть праха, оставшегося от тела Зан-зарая. Потом сосредоточился, взывая к духу бури, и развеял по замку вызванными ветрами оставшийся пепел. На том месте, где лежало тело, остались только почерневшие и оплавившиеся куски железа, в которых уже и узнать было нельзя снаряжение воина. И маска, которая некогда была белой, а теперь от жара и дыма закоптилась до черна. Её Гарнер завернул в свою сменную рубаху (всё-равно он их не носил) и отдал Ральфу.

Эй, я тоже активно принимал участие в решении головоломки! Я бы сказал, что мои действия оказали решающий эффект!

Гром-филин тупо уставился на то, как Келнозз рубанул человечку своим мечом.
- Не понял?! Ты, урод, чего творишь?!

Только теперь Гарнер увидел безумные глаза лумрена. Тысяча погожих деньков, да он же не в себе! Мозги полуорка довольно шустро обрисовали ему ситуацию: на ногах только он сам и лумрина (которой тоже теперь доверять нельзя), а остальные умирают. И магию всю свою он выложил в этом бою, и теперь выжат словно тучка, из которой всю ночь лился проливной дождь. Так, надо залить в кого-нибудь лечебный элексир и надеяться на то, что пациент ещё не мёртв окончательно, и сдюжит помогать в усмирении Келнозза. Нужен Ральф, но чёртов лумрен теперь стоит прямо над ним! И над Кетти. Остался только Скром, до кого Гарнер мог добраться прямо сейчас. Поэтому, полуорк подбежал именно к барду.

- Давай, зараза, приходи в себя! - злобно бормотал Гром-филин, опасливо косясь на безумно пошатывающегося лумрена, пока разжимал гному челюсть и запихивал ему в рот горлышко склянки с лекарством, словно злой нерадивый папаша соску в ребёнка. - Подъём, твою мать!

Гром-филин тупо уставился на то, как Келнозз рубанул человечку своим мечом.
- Не понял?! Ты, урод, чего творишь?!

Только теперь Гарнер увидел безумные глаза лумрена. Тысяча погожих деньков, да он же не в себе! Мозги полуорка довольно шустро обрисовали ему ситуацию: на ногах только он сам и лумрина (которой тоже теперь доверять нельзя), а остальные умирают. И магию всю свою он выложил в этом бою, и теперь выжат словно тучка, из которой всю ночь лился проливной дождь. Так, надо залить в кого-нибудь лечебный элексир и надеяться на то, что пациент ещё не мёртв окончательно, и сдюжит помогать в усмирении Келнозза. Нужен Ральф, но чёртов лумрен теперь стоит прямо над ним! И над Кетти. Остался только Скром, до кого Гарнер мог добраться прямо сейчас. Поэтому, полуорк подбежал именно к барду.

- Давай, зараза, приходи в себя! - злобно бормотал Гром-филин, опасливо косясь на безумно пошатывающегося лумрена, пока разжимал гному челюсть и запихивал ему в рот горлышко склянки с лекарством, словно злой нерадивый папаша соску в ребёнка. - Подъём, твою мать!

Когда жук, атакующий полуорка, был сражён арбалетным болтом, у Гарнера появился миг чтобы осмотреться и увидеть, что аж пара магических насекомых зажали Кетти в клещи. И, поскольку у остальных дела шли бодро, он лёгкой трусцой поспешил вниз, по пути готовя очередную молнию.

Количество бросков: 2